КОВАЛЕВСКИЙ Максим Максимович
(1851–1916)

русский социолог, правовед. Метод социологии К. – историко-сравнительный, основанный на выделении у разных народов групп, сходных по политич., юридич., историч. и т. п. характеристикам, рассмотрение к-рых позволяет выявить основные этапы развития обва в целом. Критерий выделения сходных групп К. видел во внешнем сходстве анализируемых явлений, что усложняло их классификацию и выявление причин, их породивших. Стремясь преодолеть эту трудность, К. установил главную причину изменений для каждой сферы обществ. жизни: в экономике – это биосоц. фактор – рост населения, в политике – экономич. сдвиги, в обществ, жизни – политич. практика. Т.обр., сравнительно-историч. метод позволял сделать вывод о генетич. родстве явлений, наметить общую тенденцию развития. Анализ соц. явлений на основе их происхождения К. называл "генетич. социологией", с помощью к-рой он исследовал образование основных обществ, ин-тов – семьи, собственности, гос-ва. Факторы, определяющие эволюцию этих ин-тов, в основном биосоц. (рост населения) и психологич. порядка. К. отстаивал положение о преходящем характере частной собственности. После поражения революции 1905 г. он обращается к анализу гос-ва, к-рое понимал как расширение "замиренной сферы", возникающее в рез-те психологич. склонности людей признавать над собой власть тех, кто якобы наделен магич. силой управлять природой, – выдающихся личностей. Происхождение классов К. никак не связывает с возникновением гос-ва, считая основой соц. дифференциации рост плотности населения и возникающее на этой основе разделение труда. Наиболее ярко существо социологич. концепции К. отразилось в понятии прогресса, вне к-рого нет и не может быть социологии. Взгляды К. на прогресс складывались под влиянием идей о росте "замирения" как главном признаке прогресса в учении его университетского учителя Д.И. Каченовского, теории взаимности П. Прудона и соц. динамики О. Копта (еж.). Содержание прогресса К. отождествлял с расширением сферы солидарности, считая ее рост важнейшим и универсальным соц. законом. Солидарность – норма обществ. жизни, а классовая борьба – отклонение от нормы. Хотя К. и признавал револ1бцию как способ движения вперед, но считал ее «противоестественной формой», рез-том ошибок правительства.

В истории российской науки есть имена, интерес к которым не угаснет никогда и на каждом последующем этапе осуществляется новое прочтение и познание значимости их деяний, идей, трудов. В истории русской социальной мысли к ним, несомненно, относится Максим Максимович Ковалевский - выдающийся ученый-энциклопедист, общественный деятель, педагог.

Ковалевский родился в 1851 году в Харьковской губернии, в семье отставного полковника, ветерана Отечественной войны 1812 года. После окончания гимназии с золотой медалью он поступил на юридический факультет Харьковского университета, где его учителем стал выдающийся ученый - юрист, профессор Д. И. Каченовский, лекции которого определили научные интересы Ковалевского.

После окончания университета Ковалевский учился в университетах Берлина, Парижа и Лондона. По его словам, именно в Англии он сформировался как ученый. Здесь он общался с известными учеными того времени - Г. Спенсером, Э. Дюркгеймом, Д. Морлеем, К. Марксом, Г. Мэном.

С 1877 года он начинает преподавательскую деятельность в Московском университете, а с 1880 года Ковалевский становится ординарным профессором. В университете Ковалевский читал курсы как общих, так и специальных дисциплин - сравнительной истории права, истории политических учреждений, истории американских учреждений, сравнительной истории семьи, собственности, истории Древнейшего уголовного права и процесса. На его лекции по сравнительному законодательству иностранных государств собирались не только юристы, но и историки, филологи, естественники и медики. Ни одна из аудиторий университета не вмещала всех его слушателей и ему приходилось читать в актовом зале. Свободное слово Ковалевского и критическое отношение к тогдашней правительственной политике делало его в глазах Министерства просвещения «опасным человеком», и поэтому он был отчислен из университета.

В 1887 году Ковалевский вынужден уехать за границу. Он не был изгнанником или эмигрантом, он мог свободно приезжать и уезжать в Россию, но фактически был лишен возможности читать лекции в каком-либо из высших учебных заведений страны. Поселившись во Франции, Ковалевский погрузился в научную работу. Именно в эти годы им написаны самые известные научные труды. «Происхождение современной демократии» в 4-х томах (1895), «Очерк происхождения и развития семьи и собственности» (1896), «Экономический рост Европы до возникновения капиталистического хозяйства» в 3-х томах (1898), «Развитие на-родного хозяйства в Западной Европе» (1899) и др., принесшие ему славу социолога, юриста, историка.

Только в 1905 году, после 17-летнего отсутствия, Ковалевский возвращается на Родину, уже ученым с мировым признанием. В его творчестве органически переплелись право, социология, история, экономическая теория, этнология, публицистика. В каждое из названных направлений М. М. Ковалевский внес свой вклад, создал научные школы и традиции. С его именем связаны становление русской исторической школы права (русской социологической школы права), русской школы медиевистики европейских стран, плюралистическая школа в социологии и т. д. Без всякого преувеличения можно сказать, что без его имени нельзя написать объективную историю российской социальной науки.

Кроме того, М. М. Ковалевский являлся известным общественным, государственным деятелем. Он был депутатом 1 Государственной Думы (1905), состоял от академических кругов России в Государственном Совете, стоял во главе Партии демократических реформ. Он один из тех, кто в нашей стране активно распространял идеи прав человека, гражданина, идеи конституционности и демократии.

Ковалевский принадлежал к либеральному направлению вместе с такими учеными, как А. И. Чупров, Н. И. Кареев, С. А. Муромцев, В. О. Ключевский, И. И. Янжул, П. Г. Виноградов и др. И сегодня его работы о происхождении и сущности демократии, о сущности парламентаризма не потеряли своего научного значения. Опыт творческой и общественной деятельности Ковалевского очень нужен сегодня нашему обществу, возрождению отечественной социальной науки. Его ученик, выдающийся социолог XX века, П. А. Сорокин писал: «Ковалевский - прежде всего ученый, прежде всего профессор Божьей милостью, а затем уже общественный деятель, публицист, государственный политик и т. д. В центре его жизни была наука. Ей он отдал большую часть своей жизни, ею он жил и в области научного же творчества создал себе наиболее долговечный "нерукотворный" памятник».

Среди его научных интересов особое место занимала социология. Трудно назвать другого ученого, который сделал бы так много для развития социологии в нашей стране, для распространения социологических идей и постановки обучения социологии молодых людей, становлению социологической корпорации и социологической культуры. Подчеркивая это, П. Милюков писал: «Имя той науки, которая содержала в себе полный ответ на духовные потребности М. Ковалевского, которая была, так сказать, его систематическим мировоззрением, есть социология».

Этапы институционализации российской социологии в основном связаны с его деятельностью.

Ковалевский действительно был среди русских социологов первым социологом-профессионалом, тогда как все другие социологи до него и рядом с ним были, так сказать, «властителями дум», руководителями общественного мнения, служителями определенных интересов, традиций и мировоззрений.

Институционализация, в социологическом смысле, представляет собой длительный и трудный процесс организации знания, его седиментацию, признание его структур и становление форм его воспроизводства и определенных традиций деятельности. «Институционализация, — пишет И. А. Голосенко, — наглядно фиксирует результативность научной деятельности, рост профессиональной культуры, междисциплинарную дифференциацию, изменение интеллектуальной традиции».

К концу XIX в. российская социология, несмотря на все исследования и традиции, которые сформировались, оставалась без организационно-воспроизводственной структуры и без конкретной дифференциации с другими науками, т. е. без соответствующего признания со стороны научной общественности. Подчеркивая эту ситуацию, М. Ковалевский писал: «Социология, обнимающая все области социального знания, синтезирующая их основные выводы, раскрывающая пред нами причины прогресса и упадка отдельных наций, указывающая на условия примирения порядка с поступательным ходом истории, продолжает оставаться изгнанной из высших школ и пользуется незавидной репутацией у официальных педагогов».

Например, о недоверии историков к социологии писал Н. Кареев, Он приводил пример того, как в 1919 г. при реформе преподавания на историко-филологическом факультете Петроградского университета среди многих преподавателей, профессоров того времени только двое поддержали включение социологии в круг предметов обучения на факультете. Ими были академик Лаппо-Данилевский и сам Кареев. Это было связано не с беспомощностью сложившегося знания, а с теми препонами, запретами и предрассудками, которые существовали по отношению к социологии в России. Нелюбовь царского Министерства просвещения к социологии определялась тем, что она выступала за конституционный строй, за демократизацию образования и общественной жизни в стране. В связи с различного рода запретами многие известнейшие социологи вынуждены были творить долгие годы вне своей страны. Достаточно назвать П. Лаврова, М. Ковалевского, П. Лилиенфельда, Е. де Роберти и т. д.

Формирование институтов организации общения российских социологов и закладка организационных оснований развития социологического знания и его признание начались только с начала XX в. и этот процесс связан с именем М. М. Ковалевского, Он одним из первых понял, что развитие социологии невозможно без создания институтов ее интеграции, без институтов обучения и пропаганды наличного знания. Поэтому в деятельности Ковалевского занимают большое место вопросы организации российской социологии, создание институтов подготовки социологов, издание литературы и трансляция социологического знания, поиск путей вхождения российских социологов в международное социологическое сообщество.

Несмотря на все трудности, Ковалевский последовательно реализовал свои идеи. Будучи за границей, в 1901 г. со своими единомышленниками (Е. де Роберти, Ю. Гамбаров и др.) он создает в Париже Русскую высшую школу общественных наук, фактически первый российский факультет социологии. Школа, по словам Ковалевского, ставила целью дать молодым людям современное обществоведческое образование. Создание Школы во Франции связано с тем, что в условиях тогдашней России это было невозможно, так как обучение социологии в российских университетах было запрещено.

Идея создания Школы была поддержана многими известными русскими учеными-демократами. Почетным председателем был избран И. И. Мечников, который там же читал курс «Очерк воззрений на человеческую природу», а директором - Ковалевский. Интересно, что в Школе читали лекции все известные тогдашние социологи, историки, правоведы, политики. Среди них были представители различных научных направлений и мировоззрений. Это говорит о большой культуре ее создателей, их терпимости к различным мнениям, чего так не хватало за годы советской власти и часто не хватает и сейчас. Кстати, это было выражением глубокой научности и терпимости Ковалевского как директора Школы, что не позволяло ему входить в борьбу теоретических и мировоззренческих позиций. Известно, что он резко осуждал «добровольную односторонность» ученых из-за чрезмерных мировоззренческих пристрастий и за нежелание понимать важности сотрудничества и общения. Только поэтому в Школе могли читать лекции люди разных мировоззренческих ориентаций: М. Туган-Барановский, Е. де Роберти, В. Чернов, Ю. Гамбаров, Н. Кареев, А. Чупров, С. Муромцев, Г. Плеханов, П. Струве, В. Ульянов (Ленин) и другие. Кроме того, лекции читали такие известные западные социологи, как Э. Дюркгейм, Г. Тард, Э. Вандервельде, Р. Вормс и другие. Число учащихся в Школе доходило до 300-400 вольнослушателей. Многие выпускники Школы стали известными учеными, общественными деятелями, среди них социолог проф. К. Тахтарев, экономист-социолог С. Струмилин, Ф. Артем (Сергеев), Н. Суханов и другие.

Наряду с общеобразовательными предметами в Школе читались такие социо-логические курсы, как: «Введение в социологию» (Н. Кареев), «Общая социология» (Е. де Роберти), «Современные социологи» (М. Ковалевский), «Социальный монизм» (В. Чернов), «Юриспруденция и социология» (С. Муромцев), «История сословий в России» (М. Ковалевский) и т. д. Студенты могли также прослушать множество других социологических спецкурсов. Школа имела учеб-ные планы, составленные на каждый год, которые интересны и сейчас.

Школа выпустила ряд сборников учебных материалов, лекций, отражающих проблемы социологического знания. Очень интересен, например, сборник под названием «Русская Высшая Школа в Париже. Лекции профессоров» (СПб., 1905) под редакцией Е. В. де Роберти, Ю. С. Гамбарова и М. М. Ковалевского. Этот объемный труд является фактически первым международным социологическим сборником на русском языке. Кроме статей русских ученых Ковалевского, де Роберти, Лесевича, Чупрова, Шейниса, он включает статьи известных французских социологов, лекторов Школы - Тарда, Вормса и других. Эта работа и другие имели определенное значение в распространении социологических идей в российском обществе.

Опыт Школы не прошел даром. Во-первых, Школа способствовала либера-лизации социогуманитарного образования в России и послужила основой развития социологического знания и образования; во-вторых, ее традиции, опыт в дальнейшем пригодились в России в преподавании социологии, в ее институционализации. Опыт Русской высшей школы общественных наук был использован также при создании в 1908 г. Народного университета А. Шанявского в Моск-ве, который сыграл огромную роль в развитии и демократизации высшего образования.

В 1908 г. М. Ковалевский создает вместе с Е. де Роберти и при поддержке акад. В. М. Бехтерева первую в России кафедру социологии в частном Психоневрологическом институте. Это осуществлялось с большими трудностями, ибо министр народного просвещения Шварц не утвердил ходатайство Совета Психоневрологического института, заявив, что социология может скомпрометировать учебное заведение. Интересно, что такое отношение к социологии высказано в 1908 г., когда в Европе она уже стала университетской наукой, а в США первый факультет социологии был создан в 1892 г.

Раздраженный подобным отношением к социологии, Ковалевский чуть позже в статье «Социология на Западе и в России» писал, что «Европа покрылась целой сетью социологических обществ, начиная от Парижа и Лондона и оканчивая Берлином, Веною и Римом. В Сорбонне открылась кафедра социологии и ее занимает хорошо известный автор "Разделение общественного труда" Эмиль Дюркгейм». Далее продолжал: «У нас существует всего-навсего одна кафедра на всю Империю в 160 миллионов жителей и то в частном университете, в Психоневрологическом Институте... Меня менее бы поразило известие, что в Нанкине или Пекине создана кафедра социологии, чем слух о том, что г. Кассо затевает такую реформу в Москве или Петербурге».

В этот период Ковалевский активно читает лекции по социологии в различных вузах Петрограда - в Университете, Политехническом институте, в частном Петроградском университете, Бестужевских и Лесгафтовских курсах. Его лекционная деятельность способствовала в будущем превращению социологии в университетский, вузовский предмет преподавания, хотя часто это были не обязательные курсы, а дополнительные, специальные. Несмотря на это, у него появились ученики.

Первыми учениками Ковалевского были П. Сорокин, Н. Тахтарев, Н. Кондратьев, Н. Тимашев, ставшие в будущем выдающимися учеными-социологами. Именно с Ковалевского начинается понятие «ученичества» в нашей социологии. По свидетельству его учеников, работе и общению с ними он уделял огромное внимание. Это является одним из элементов институционализации. т. е. заложения традиционно-непрерывного воспроизводства научного направления, научной традиции и профессиональных специалистов.

Говоря о месте Ковалевского в институционализации социологии, надо вспомнить и подготовку им индивидуальных и коллективных работ, которые способствовали определению ее предмета, нахождению этой наукой своего места среди других социогуманитарных наук и развитию ее методов. По инициативе Ковалевского и де Роберти изданы «Новые идеи в социологии», вып. 1-4 (СПб., 1913—1914). Их мечтой было издание в России профессионального социологического журнала, и названные выпуски сборника ими представлялись как прелюдия к такому журналу. К сожалению, наступившая война помешала реализации их идей относительно издания журнала.

Идея российского социологического журнала была заложена и в задачи Рус-ского социологического общества (1916). Так получилось, что такой журнал был основан в нашей стране только в 1974 г. Дистанция в 60 лет!

Безусловно, названные работы Ковалевского и другие, где он выступал автором, редактором-организатором, способствовали определению места социологии в системе социогуманитарных наук, приращению социологического знания и ее признанию со стороны других научных направлений и массового сознания. Трудно назвать другого социолога, который сделал бы так много для распространения социологических идей и постановки обучения социологии молодых людей, становления социологической корпорации и социологической культуры в нашей стране.

С именем Ковалевского связано также формирование секции социологии при Историческом обществе в Санкт-Петербургском университете (1912). Создание самостоятельного научного общества, конституирующего социологию, было мечтой Ковалевского и его единомышленников. Названная секция представляла фактически первую попытку объединения социологов для совместной реализации их планов. Начинания Ковалевского, Кареева и других привели к тому, что в дооктябрьский период и в первые годы советской власти курс социологии начал читаться в ряде университетов и частных учебных заведений, а в 1919 г. были открыты по инициативе ученика Ковалевского П. Сорокина кафедра и отделение социологии на факультете общественных наук Петроградского университета. Воодушевленный этим успехом, П. Сорокин предлагал в письме в Комиссариат народного просвещения «введение социологии в число обязательных предметов преподавания не только в программу высшей школы, но и в программу школы 11-й ступени...». Однако судьба этих созданий оказалась печальной. Скоро руководитель кафедры П. Сорокин был выслан из страны (1922), а при очередной реорганизации факультетов Петроградского университе-та (1925) и вовсе теряются и отделение, и кафедра.

Та же участь постигла и Русское социологическое общество им. М. М. Кова-левского, которое было создано в 1916 г., при активной поддержке научной общественности, его учениками П. Сорокиным, К. Тахтаревым и другими. Социологическое общество явилось важной вехой институционализации российской социологии и было также признанием заслуг Ковалевского в ее развитии. Фактически с этого периода состоялось в полном объеме признание российской социологии; этим было подтверждено, что в России произошла окончательная седиментация социологии как определенного направления социальной мысли.

Членами Общества были не только социологи, но и такие известные ученые и политические деятели, как И. П. Павлов, В. А. Вагнер, А. Ф. Лазурский, В. М. Бехтерев, П. Н. Милюков, В. А. Маклаков, Е. В. Тарле, А. В. Пешехонов и другие. Это подчеркивало признание значения и роли социологического знания среди других наук и в обществе. Однако, несмотря на усилия А. С. Лаппо-Данилевского, Н. И. Кареева, П. А. Сорокина, Н. К. Тахтарева, В. А. Вагнера, деятельность Общества была короткой. Февральская и Октябрьская революции, а затем утверждение в нашем государстве догматического мышления свели начавшуюся работу Общества на нет. Впоследствии П. Сорокин в своих воспоминаниях писал, что в 1920 г. оно стало работать фактически «на нелегальном положении», а после преследований, заключения в тюрьмы, смерти некоторых руководителей Общества оно прекратило свое существование. Попытку возродить социологическое общество им. М. М. Ковалевского в 1923 г. сделал проф. В. А. Вагнер, подавший в Петроградский губисполком «Записку учредителей» с прошением об утверждении нового Устава, к которому прилагался список учредителей с анкетными данными. Однако просьба Вагнера осталась без ответа, что для того времени было неудивительно. Только в 1993 деятельность Общества в России была возобновлена.

За то короткое время, которое существовало Русское социологическое общество, оно способствовало дальнейшей институционализации нашей социологии, начатой Ковалевским и его сподвижниками. Усилиями членов Общества был создан в 1918 году Социобиблиологический институт. Он имел целью: 1) научно-практическую систематизацию всех явлений в области социологической мысли, социального строя и законодательстве; 2) устройство и поддержание собрания трудов главных социальных мыслителей; 3) популяризацию социологических знаний.

Сотрудниками института были Н. Кареев, П. Сорокин, Н. Серебряков, Е. Енгель и другие. В рамках социологического института проходили семинары, читались курсы лекций. Так, Н. А. Гредескул читал курс «История социологических учений», А. А. Гизетти - «История русской социологической мысли», П. А. Сорокин - «Социологическая аналитика и механика», П. И. Люблинский - «Уголовная социология» и т. д. Планировалось издание «Социологического ежемесячника» и ежемесячного сборника «Социальное строительство в России». К сожалению, участь этого института была такой же, как и других.

Ковалевский сыграл большую роль и в институционализации мировой социологии. Он являлся членом и президентом «Международного института социологии» (1894) и членом «Общества социологов» в Париже (1895).

М. Ковалевский является автором многих работ в области социологии. Среди них особое место занимают «Социология» в 2-х томах (СПб., 1910), «Современные социологи» (СПб., 1905), «Очерк происхождения и развития семьи и собственности (М., 1939), «Социология и сравнительная история права» (М., 1902) и т. д. В работах Ковалевского мы находим громадную эрудицию и широкие выводы, основанные на огромном эмпирическом материале. Он, как отмечал П. Сорокин, один из редких ученых, кто умел сочетать абстракции с эмпирическими данными и в результате чего достигал результатов «первого разряда». Кстати, эмпирические данные он черпал не из чужих работ, они были всегда добыты им самим. Надо сказать, что современные дискуссии о соотношении теоретического и эмпирического после внимательного изучения опыта Ковалевского часто кажутся беспредметными.

Социологическая система Ковалевского весьма содержательна и оригинальна. Во-первых, она характеризуется историчностью анализа и широтой сравнительных обобщений. Этому способствовал активно развиваемый им историко-сравнительный метод, как метод социологического исследования истории. У Ковалевского исторический и сравнительный методы слились в один историко-сравнительный метод социологии, что было новым, оригинальным подходом. Он называл этот метод «средством построения совершенно новой еще ветви описательной социологии - я разумею историю человеческих обществ». С помощью этого метода он провел интереснейшие типологические обобщения в различных научных направлениях (социология, история, право, экономика).

Во-вторых, она, т. е. социологическая система, носит плюралистический характер. Ковалевский придерживался идеи многофакторности общественных процессов, им была сформулирована теория социальных факторов. Теоретическая позиция Ковалевского выражена наиболее четко во включенных в настоящее издание трудах. «Следует говорить не об одностороннем влиянии, а о воздействиях, взаимно оказываемых друг на друга всеми явлениями, из которых слагается общественная жизнь, и не о руководящих факторах — экономическом, правовом, государственном, научном, художественном и т. д., а о стоящих в тесном общении фактах или явлениях общежития» - писал он.

Критикуя «монистов», создателей самостоятельных доктрин, по свидетельству П. Сорокина, он говорил: «Удивительно однобоки эти люди». Он был далек от прямолинейности в обобщениях и не хотел себя загонять в определенные рамки всякой монистической методологии, хотя иногда при исследовании конкретных социальных процессов придерживался определенного момента, доминирующего фактора. Так, в работе «Экономический рост Европы до возникновения капиталистического хозяйства» (1898-1903) он использует гипотезу роста населения, но в других работах этот фактор для него не стал важнейшим. Его методологический принцип состоял в обобщении на основе изучения многочисленных фактов и факторов общественного процесса. Этому способствовало непременное сочетание в его творчестве эмпирического и теоретического.

Как отмечают исследователи, взгляды Ковалевского на проблему факторов общественного развития подвергались изменениям. Плюрализм Ковалевского ут-вердился позже, тогда как в ранних работах проявлялся незначительно, о чем говорилось выше. Однако, эволюцию Ковалевского, как пишет П. Сорокин, надо видеть не как переход от монизма к плюрализму, а как переход от скрытого плюрализма к плюрализму декларативному и явному, переход от субстанционального понятия факторов к методологическому конструированию последних, где фактор ставится в простую функциональную связь нескольких рядов и таким образом становится чисто методологической независимой переменной.

Таким образом, Ковалевским вместо теории фактора была создана впоследствии теория функциональной связи общественных явлений, которая им была реализована в многочисленных работах.

Третьим моментом социологической системы Ковалевского является генетическая социология. Концепция генетической социологии связана с идеей прогресса, с идеей социологического историзма, которая имеет в своей основе позитивистские традиции. Ковалевский всегда был верен позитивистской методологии и он никогда ей не изменял. Концепция генетической социологии непосредственно вытекает из определения им предмета социологии, которую он считал наукой, имеющей своей целью установление законов и тенденций общественного развития. «Генетической социологией, - писал он, - называют ту часть науки об обществе, его организации и поступательном ходе, которая занимается вопросом о происхождении общественной жизни и общественных институтов, каковы: семья, собственность, религия, государство, нравственность и право...». Генетическая социология, по мнению Ковалевского, должна заниматься изучением законов эволюции на основе прочного фундамента конкретных фактов, в частности добытых этнографией. Она включает в себя сравнительно-исторический метод и ставит своей задачей исследование происхождения и развития различных институтов, их символического окружения у различных народов. Актуализация сравнительно-исторического метода обеспечивает раскрытие их типологического единства, общности, т, е. закономерности. Общественное развитие, развитие институтов, ведет к постепенному углублению сферы солидарности во взаимодействии между народами, социальными группами и т. д. Здесь Ковалевский расходился с марксистской социально-исторической концепцией, утверждавшей о неизбежности обострения социальных противоречий и о необходимости их насильственной ликвидации. Кстати, это было одной из основных причин отхода Ковалевского от Маркса, с которым он был лично знаком и поддерживал переписку. В целом он высоко ценил научное значение теории марксизма в области теоретической политэкономии и истории хозяйства, и в исследовании этих сфер, считал он, роль этой теории незаменима.

Генетическая социология Ковалевского, основанием которой служила этнография, была направлена на изучение эволюции социальных институтов в этническом «облике», в частности в России. «Вопросы генетической социологии, науки о происхождении общественных институтов, - писал он, - имеют особый интерес для русских, ввиду чрезвычайно богатого этнографического материала...».

Таким образом, она включает в себя сочетание этнографических и социологических методов и представляет своеобразный вид социокультурной антропологии, направления, которому в последние годы уделяется большое внимание в нашей стране.

Внимательный читатель заметит, что Ковалевский, рассматривая развитие форм социальности (культурности), исходил опять же из плюралистических позиций. Я бы сказал, что он опередил дискуссию между сегодняшними антропологами материалистами и символистами. Для него генетическая социология, как тип и антропологии, включала в себя поиск объективных закономерностей развития форм социальности, а также интерпретацию, поиск смысла тех или иных норм, «невидимого» духовного мира, связанного с переживаниями, верованиями, идеологиями, суевериями.

В концепции генетической социологии Ковалевского мы находим (это особенно отражено во II томе «Социологии») соединение в рассмотрении общественного развития земных (объективных) факторов с духовными, символическими. Он уверен, что общность, коллектив, человек существуют как в мире созданном им, в определенной природной среде, так и в мире духовном, культурном, символическом. Таким образом, у Ковалевского мы находим соединение объективного и символического подходов, тем самым он снимает иногда ненужные споры о справедливости, истинности одного из них.

Краткое представление основных идей М. Ковалевского говорит об оригинальности его социологической системы. Это особенно видно в работе «Современные социологи», которая посвящена систематическому анализу основных социологических школ и традиций его времени. П. Сорокин считал эту работу наиболее основательным критическим анализом ведущих социологических теорий в мировой научной литературе. Ценность этой работы определяется тем, что многое представлено им из первых рук, так как Ковалевский лично знал, общался с теми социологами, взгляды которых излагает.

Первоклассный европейский ученый, он был в русле основных идей социальных наук своего времени, часто оказывался свидетелем их рождения и развития. Его коллегами были почти все русские ученые его времени: И. И. Мечников, К. А. Тимирязев, П. А. Милюков, В. М. Бехтерев, П. Б. Струве, Н. И. Кареев, Е. де Роберти, А. И. Чупров, С. Муромцев и др. Из зарубежных ученых: Э. Дюркгейм, Т. Гексли, Г. Тард, Ф. де Куланж, А. Бергсон, Г. Спенсер, Э. Тейлор, К. Маркс, Р. Вормс, Э. Вандервельде и др. Его смерть в 1916 году вызвала многочисленные отклики выдающихся представителей мировой науки и России. «Мнения были едины - ушел из жизни великий русский ученый и демократ». Эмиль Дюркгейм заявил: «Я удручен печальной вестью. М. Ковалевский был ученый высокой совести, большой цены. Это был человек сердца, горячий защитник либеральных идей. Россия и мир понесли большую потерю».

Многие прочили долгую жизнь научным идеям ученого, нравственному опыту его жизни. Учениками и единомышленниками было создано «Русское социологическое общество имени Ковалевского» . Однако после 1917 года он не попал в новую историографию, и его идеи, труды, нравственный опыт со временем были почти забыты. С этого времени основные труды Ковалевского не переиздавались, если не считать нескольких публикаций его переписки с К. Марксом, Ф. Энгельсом и с некоторыми выдающимися деятелями русской культуры в сборниках по случаю их юбилеев. Только сейчас вышел в свет двухтомник сочинений Ковалевского (СПб: Алетейя, 1997. / Отв. редактор А. О. Бороноев), включающего социологические труды автора.

Основные работы:

1.Социология // Сочинения. Т. 1–2. СПб., 1997. Т. 1;

2.Современные социологи // Там же. Т. 2.

3.Очерк происхождения и развития семьи и собственности, 1895

4.Современные социологии, 1905

5.Очерк развития социологических учений, 1906

6.3 т. От прямого народоправства к представительству и от патриархальной монархии к парламенту, 1906

7.Современные французские социологии, 1913

8.Происхождение семьи, рода, племени, собственности, государства и религии, 1914

Дорогие друзья!

Наш сайт работает на чистом энтузиазме. Мы не требуем регистрации, денег за скачивание книг. Так было и так будет всегда. Но для размещения сайта в интернете требуются средства - хостинг, доменное имя и т.д.

Пожалуйста, не оставайтесь равнодушными - помогите нам поддерживать существование сайта. Любая помощь будет очень ценна. Спасибо!

:)